 |
|
Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это -- всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах? -- Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко...
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Шерлок Холмс приходит поздно»
-- Так она же все спланировала с самого начала! Чистая лиса! И что один ребенок уже в доме есть, и пеленок полно; и что гадость такую лучше проделывать в доме попрестижней...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Рассказы»
Приходилось жить -- и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, -- с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают...
Джордж Оруэлл (George Orwell)
«1984»
Смотрите также:
Владимир Паперный. Вера и правда Андре Жид и Лион Фейхтвангер в Москве
Фейхтвангер. Краткая автобиография
Борис Канторович. Еврейская тема в произведениях Лиона Фейхтвангера
«Статьи» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 106) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Городок бежал уже под самыми крыльями,
выставляя напоказ тайны своих садов: ограды не служили им больше защитой.
Но, приземлившись, Фабьен понял, что ровно ничего не увидел, кроме ленивых
движений нескольких человек среди принадлежавших им камней. Городок самой
неподвижностью оберегал от постороннего глаза секреты своих привязанностей,
он отказывал Фабьену в ласке: для того чтобы завоевать этот городок, надо
было отречься от действия.
Десять минут -- и снова в путь.
Фабьен обернулся и посмотрел на Сан-Хулиан; теперь это была лишь
горстка огней; потом она превратилась в пригоршню звезд и, поманив его еще
раз, рассеялась пылью.
"Уже не видно приборов, надо включить свет."
Он прикоснулся к контактам; но свет красных лампочек кабины расплывался
в голубоватом сиянии сумерек и не освещал циферблатов. Фабьен поднес руку к
лампочке -- пальцы почти не окрасились.
"Слишком рано."
А ночь поднималась темными клубами дыма и заполняла лощины. Впадины
долин уже сливались с равнинными просторами. В деревнях загорались огни; их
созвездия перекликались во мраке, и Фабьен, мигая бортовыми огнями, отвечал
огонькам деревень. Всю землю обволокла сеть манящих огней; каждый дом,
обратясь лицом к бескрайней ночи, зажигал свою звезду; так маяк посылает
свой луч во тьму моря. Искры мерцали всюду, где жил человек. Самолет входил
сегодня в ворота ночи, как суда входят на рейд, -- легко и плавно. И Фабьен
был счастлив.
Он нагнулся к приборной доске. Стрелки уже начинали фосфоресцировать.
Проверил показания приборов -- и остался доволен. Итак, он сидит в небе
прочно. Тронув пальцем стальной лонжерон, он ощутил в металле пульсацию
жизни; металл не дрожал -- он жил. Пятьсот лошадиных сил, впряженных в
мотор, породили в недрах вещества легчайшие токи -- холод металла
преобразился в бархатистую плоть. Пилот снова ощутил теперь в полете не
головокружение, не хмельную радость, но лишь таинственную работу живого
организма.
Теперь, создав свой собственный мир, он мог устроиться в нем поудобнее...
