 |
|
Но был слишком опытен, чтобы совершить такую глупость. Впрочем, человек с апельсиновыми корками как раз закурил с..
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Красный шарф»
Приходилось жить -- и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, -- с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают...
Джордж Оруэлл (George Orwell)
«1984»
Рохли мягкодухие пусть говорят, будто онрдля отчизны старался, но он-то лишь матери своей в угоду и гордыне собственной, - спеси в нем не меньше, чем отваги...
Уильям Шекспир (William Shakespeare)
«Кориолан (Пер.О.Сороки)»
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия.Фейхтвангер Л
Фейхтвангер. Краткая автобиография
Биографический указатель. Лион Фейхтвангер
История жизни Лиона Фейхтвангера
Владимир Паперный. Вера и правда Андре Жид и Лион Фейхтвангер в Москве
«Рассказы» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 111) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Роясь в дедовских сундуках и в сваленном на чердаках
старом хламе, принадлежавшем нашим почтенным голландским гражданам, я также
собрал по крупицам много воспоминаний, писем и других документов, а от
знакомых мне почтеннейших старых дам, пожелавших, чтобы их имена не были
названы, услышал множество весьма достоверных преданий. Я не могу не
упомянуть и о том, какую огромную помощь оказало мне наше замечательное и
достойное всяческих похвал "НЬЮ-ЙОРКСКОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО", которому я
выражаю здесь мою искреннюю признательность.
Работая над этим бесценным сочинением, я не следовал какому-нибудь
определенному образцу, а напротив, довольствовался тем, что сочетал и
совершенствовал достоинства наиболее признанных древних историков. Подобно
Ксенофонту {7}, я проявлял на протяжении всего повествования полную
беспристрастность и строжайшую приверженность к истине. По примеру Саллюстия
{8}, я украшал мой рассказ многочисленными описаниями древних героев,
изображая их во весь рост и в истинном свете, и приправлял его, подобно
Фукидиду {9}, глубокими политическими размышлениями, сдабривал изящными
сентенциями, как это делал Тацит {10}, и придавал всему благородство,
величие и великолепие, свойственные Ливию {11}.
Многие весьма ученые и здравомыслящие критики, как я предвижу, осудят
меня за то, что я слишком часто позволяю себе следовать смелой, свободной
манере моего любимого Геродота. Говоря откровенно, я не всегда мог
воздержаться от соблазна останавливаться на тех приятных эпизодах, которые,
наподобие поросших цветами склонов и ароматных зарослей кустов, окаймляют
пыльную дорогу историка и побуждают его свернуть в сторону и отдохнуть от
долгого странствия. Впрочем, читатели, как я надеюсь, убедятся, что я всегда
опять беру в руку посох и с новыми силами пускаюсь в утомительный путь;
стало быть, передышка приносит лишь пользу и моим читателям и мне...
