 |
|
Dei Blick der Mutter aber hob sich oft von ihrer Handarbeit, um mit wehmXtiger Freundlichkeit zu dem Kinde hinSehnsucht. Er liebte sie um ihrer selbst willen..
Манн Томас (Mann Thomas)
«Der kleine Herr Friedemann»
Они уходили домой в половине одиннадцатого ночи, а я корпел до половины первого. Вот так я перешел Рубикон и, учитывая мой возраст, ещ..
Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Последний взгляд»
Про беленькую козочку, которая стоит под колыбелью у мальчика. Про беленькую козочку, которая пойдет на ярмарку и принесет оттуда мальчику гостинцы: изюм и миндаль...
Эфраим Севела (Efraim Sevela)
«Киносценарий. Земля жаждет чуда»
Смотрите также:
Владимир Паперный. Вера и правда Андре Жид и Лион Фейхтвангер в Москве
Борис Канторович. Еврейская тема в произведениях Лиона Фейхтвангера
Биографический указатель. Лион Фейхтвангер
Пер. с нем. - Н.Касаткина, И.Татаринова.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
К концу восемнадцатого столетия почти повсюду в Западной Европе со
средневековьем было уже покончено. На Иберийском же полуострове, с трех
сторон замкнутом морем, с четвертой - горами, оно еще продолжало жить.
Чтобы изгнать арабов с полуострова, королевской власти и церкви
пришлось еще в давние времена вступить в неразрывный союз. Чтобы одержать
победу, королям и духовенству необходимо было строжайшим послушанием
спаять воедино народы Испании. И они это сделали. Они объединили народы в
ревностной, исступленной приверженности к престолу и алтарю. И эта
суровость, это единство сохранились.
К концу восемнадцатого столетия испанский уклад жизни застыл в
трагикомической неподвижности. Еще за двести лет до того величайший
писатель Испании взял своей темой эту мрачную, нелепую волю к сохранению
традиции. Он создал неумирающий образ рыцаря, который не хочет отказаться
от потерявших всякий смысл старых рыцарских обычаев; его обаятельный
герой, и трогательный, и чудаковатый, прославился на весь мир.
Испанцы смеялись над Дон-Кихотом, но продолжали крепко держаться
традиций. Дольше, чем где бы то ни было в Западной Европе, сохранился на
полуострове средневековый рыцарский уклад. Воинская доблесть, отчаянное
удальство, беззаветное служение даме, корни которого надо искать в
почитании девы Марии, - вот добродетели, оставшиеся идеалом для Испании.
Не прекращались упражнения в рыцарском искусстве, давно уже отжившем.
С такими воинственными вкусами было связано тайное пренебрежение к
учености и разуму, а также невероятная гордость, прославленная по всему
свету, пресловутая гордость: гордость национальная, присущая всем,
гордость сословная, присущая каждому. Даже христианство утратило в Испании
свойственные ему смирение и радость, оно приобрело исступленный, мрачный,
властный характер. Церковь стала высокомерной, воинствующей, жестокой.
Итак, на исходе восемнадцатого столетия Испания все еще была самой
архаичной страной в Европе. Во внешнем виде городов, в одежде, в движениях
жителей, даже в их лицах иноземцам чудилась какая-то странная
окаменелость, какой-то отпечаток седой старины.
А по ту сторону северных гор, отделенная от Испании только этими
горами, лежала самая светлая, самая разумная страна в мире - Франция. И
через горы вопреки всяким запретам проникали ее радость и оживление. Под
застывшей поверхностью исподволь совершались перемены и в обитателях
полуострова.
В ту пору Испанией владели чужеземные короли, властители французского
происхождения - Бурбоны. Правда, испанцы заставили их испанизироваться,
как в свое время Габсбургов. Тем не менее от французских королей и их
французских приближенных испанская знать перенимала чужие обычаи, и многим
они полюбились.
Страницы: (407) : 123456789101112131415 ... >>
Вы читаете «Гойя, или Тяжкий путь познания», страница 1 (прочитано 0%)
«Иудейская война», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Настанет день», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сыновья», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Безобразная герцогиня Маргарита Маульташ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... - Почему он не
останавливается? По-моему, мы сидим и болтаем здесь невероятно долго,
разве не так?
- Да, милый, пожалуй, ты прав. Ведь время летит так быстро.
- Мы сидим здесь уже бог знает сколько! В чем дело?
Он посмотрел сквозь решетку двери. Кромешная тьма - и ничего больше. А
лифт между тем все опускался и опускался с хорошей, ровной скоростью, все
глубже и глубже вниз.
- Бог мой, в чем же дело? Мы будто падаем в бездонную яму, и это длится
уже целую вечность!
Они пытались разглядеть что-нибудь в этой бездне. Кромешная тьма. Они
погружались в нее все глубже и глубже.
- Спускаемся в преисподнюю, - сказал Йенссон.
- Мне страшно, любимый, - прохныкала женщина, повисая на его руке. -
Прошу тебя, потяни скорее аварийный тормоз!
Йенссон потянул изо всех сил. Не помогло: лифт по-прежнему спешил вниз,
в бесконечность.
- Ужас какой-то! - закричала она. - Что нам делать?!
- А какого черта тут сделаешь? - отозвался Йенссон. - Это похоже на
бред.
Маленькую женщину охватило отчаяние, она разрыдалась.
- Перестань, дорогая, не плачь, надо отнестись к этому разумно. Все
равно тут ничего не поделаешь. Так, а теперь присядем... Ну вот, посидим
спокойно, рядышком, и посмотрим, что будет дальше. Должен же он
когда-нибудь остановиться, хотя бы перед самим сатаной!
Так они сидели и ждали.
- И подумать только, - сказала женщина, - чтобы такое случилось с нами
именно тогда, когда мы собрались развлечься!
- Да, черт знает до чего глупо, - согласился Йенссон.
- Ты ведь любишь меня, правда?
- Дорогая малютка! - И Йенссон крепко прижал ее к груди. Лифт
опускался.
И наконец стал. Яркий свет вокруг слепил глаза. Они были в аду. Черт
предупредительно открыл решетчатую дверь лифта и, отвесив глубокий поклон,
сказал:
- Добрый вечер!
Одет он был с шиком, только сзади фрак топорщился, будто на ржавом
гвозде: очень уж выпирал на волосатом загривке черта верхний позвонок.
Испытывая головокружение, Йенссон и женщина кое-как выбрались наружу...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«А лифт спускался в преисподнюю»
